Молодая Америка :: Пряма Дія
Виклав ( 2012-01-05 15:30:05 )
размещено на Наверное, студенческое движение еще не переживало столь сильного подъема, как в 60-70-х годах прошлого века. Лучше, конечно впереди, но пока всплеск тех годов является отличным примером борьбы за свои права и лучший мир. Париж, Рим, Мехико, Лос-Анджелес - молодежный выступления шагали по всему миру… Но как те события подавались в советской печати? Как их воспринимали у нас? Студентов лихо клеймили «леваками», «анархистскими беспредельщиками» и «троцкистами» (будто в этом есть что-то плохое). Впрочем, далеко не все публикации того времени были столь однозначны. Ниже мы публикуем отрывки из книги Александра Брычкова, «Молодая Америка», написанной по горячим следам в 1971 году. Максимально избавленная от штампов и клише, без которых в Союзе напечататься было попросту невозможно, эта книга содержит настоящую хронику молодежных бунтов США. Сотни интереснейших фактов, событий, персонажей и откровенная симпатия к новым левым. Прочитав этот текст, несложно догадаться, откуда черпают вдохновение сегодняшние «оккупанты» Уолл-Стрит.
Власть студентам Несколько лет назад в среде демократически настроенного американского студенчества появился лозунг: Власть студентам. Экстремистские элементы поспешили интерпретировать его в плане необходимости завоевания студентами общеполитической, государственной власти. Тем самым они сыграли на руку правящим кругам США, пропаганда которых подняла невообразимый шум с требованиями сокрушить бунтарей до тех пор, пока они не привели страну к хаосу и разрухе. К ним присоединился и выставляемый иногда в качестве идеолога бунтующего студенчества Герберт Маркузе, который начал пугать общественное мнение теми пагубными последствиями, к которым привело бы завоевание студентами власти. В одном из своих интервью он, в частности, заявил: Везде, всегда подавляющее большинство студентов консервативно и даже реакционно. Таким образом, студенческая власть, если она будет демократичной, окажется консервативной, а то и реакционной. Весь этот шум потребовался правящим кругам лишь для того, чтобы оправдать свой отказ выполнить требования студенчества, убедить общественное мнение в том, что студенты требуют якобы невозможного. Вместе с тем в отличие от Экстремистов большинство американских студентов вкладывает в лозунг власть студентам вполне реальное, демократическое содержание. Они требуют таких академических, социальных и политических прав, которые гарантировали бы студентам возможность быть полноправными гражданами, несущими полную ответственность за свои дела, за дела университета и общества. Именно об этом свидетельствуют не прекращающиеся в последние годы выступления и бунты в университетских центрах США. Взрыв в Беркли Мировую известность Калифорнийский университет, расположенный в Беркли, получил после событий, произошедших в 1964/65 учебном году. Зимой 1964/65 года студенты Калифорнийского университета в Беркли выступили с протестом, когда администрация запретила политическим и общественным организациям, развивающим свою деятельность за пределами университетского городка, собирать средства и распространять литературу для вербовки новых членов на территории университета - практику, давно установившуюся в Беркли. Это возмущение студентов обратило на себя особое внимание, так как Беркли занимает видное место среди американских университетов. В Беркли 27 500 студентов, существует он на средства штата, учение в нем бесплатное, преподаватели высококвалифицированные. (Среди них несколько лауреатов Нобелевской премии.) Кроме того, университет славится своей терпимостью в политических и социальных вопросах: Вряд ли во всем мире есть какое-либо другое место, где недовольный чувствует себя так хорошо, - сказал один посетивший Беркли иностранец. Эти слова были написаны в журнале Америка через год после упомянутых событий. В период же самих событий тон официальной прессы и отдельных политических деятелей и деятелей образования был несколько иным. Вот что они тогда говорили и писали. Губернатор штата Калифорния Эдмунд Дж. Браун: Мы не можем идти на компромисс с революцией, происходит ли она в университете или в любом другом месте. Канцлер Калифорнийского университета в Беркли Эдвард Стронг: Законные власти университета получили вызов и подверглись нападению революционным путем. Газета Репортер: Сколь бы невозможным казалось это для сторонних наблюдателей, события в кэмпусе Беркли... были небольшой по размерам, но настоящей революцией. В результате постоянных нарушений университетского распорядка, сидячих забастовок, почти каждодневных массовых демонстраций и, наконец, забастовки студентов и преподавателей к декабрю здесь практически перестала существовать власть администрации и преподавателей. Журнал Лайф: Это меньшинство сумело воспламенить громадное число молодых умов в США, вызвало прекращение занятий, вынудило 500 полицейских, прибыть в Зал Спрол для произведения 782 арестов, собрало почти 10 тысяч подписей под петицией регентам и добилось поддержки своих требований со стороны довольно значительного большинства преподавателей. Как они добились этого? Действительно: как? Но прежде - почему и за что боролись студенты в Беркли? Непосредственные выступления студентов начались с того момента, когда 14 сентября 1964 года администрация объявила университетской собственностью прилегающий к кэмпусу район Банкрофт-Телеграф, где до тех пор различные студенческие организации политического характера могли проводить свою деятельность. С включением этого района в кэмпус студенты были лишены такой возможности, поскольку, в соответствии с университетскими правилами, организациям, патронирующие группы которых находятся вне университета, запрещается на территории кэмпуса вести свою пропаганду, собирать средства и т. п. Такой мерой администрация хотела преградить путь для деятельности в университете тех студенческих групп, которые в свое время боролись против маккартизма, против присяги лояльности, против деятельности в стенах университета Комиссии по расследованию антиамериканской деятельности, а теперь принимают активное участие в борьбе за гражданские права и свободу, за мир во всем мире, за прекращение агрессии американского империализма во Вьетнаме. Монополистические круги США не случайно избрали университет в Беркли в качестве основного объекта для широкого наступления на элементарные права студентов. Их давно уже тревожил тот факт, что свыше 10 процентов студентов университета принимали к этому времени непосредственное участие в выступлениях за гражданские права как на Юге США, так и в своем штате. Предприняв наступление против студентов в Беркли, реакция рассчитывала покончить с развитием среди них демократических тенденций. Она не ожидала серьезного сопротивления со стороны студентов. Но студенчество поднялось на борьбу. Это была борьба за элементарную демократию, провозглашаемую конституцией США, за право слова, организации, выступлений по политическим и социальным вопросам. Мысли студентов хорошо выразила одна из руководительниц выступления в Беркли, Бегтина Аптекер, заявив, что отмеченные права есть в конституции лишь потому, что никто ими не пользуется, хотя очень многие думают наоборот. Студенты же Беркли посредством борьбы решили добиться возможности пользоваться этими правами. Они не требовали чего-то чрезмерного. Их первое требование основывалось на положении, зафиксированном в официальных документах, которое гласит: В соответствии с первой поправкой раздела о правах и гражданских свободах университет не может применять дисциплинарные меры против членов университетского общества и организаций. В этих случаях члены университетского общества подпадают под юрисдикцию гражданских властей. Иными словами, студенты добивались того, чтобы дела за их политическую деятельность рассматривались гражданским судом, а не решались посредством дисциплинарных мер, вплоть до исключения университетской администрацией. Но и в этом более чем скромном требовании администрация увидела угрозу своим устоям, пользуясь которыми она контролирует мысли и умонастроения студентов, может объявить любое их выступление действием незаконного характера и на этом основании применить к студентам дисциплинарные меры. Администрация заявила, что университетские правила не подлежат обсуждению, что только она может определять, что законно и что незаконно в университете. В ответ на эти действия администрации студенты организуются 5 октября 1964 года в Движение за свободу слова, которое и возглавило борьбу в университете. Так обстояло дело с терпимостью в политических и социальных вопросах в университете в Беркли, о которой говорится в приведенной выше цитате из журнала Америка. Но не только борьбу за демократические права вели студенты Беркли во время своего осенне-зимнего выступления в 1964/65 годах. Это была также борьба за социальную справедливость, за интеллектуальную свободу, против пороков, присущих системе высшего образования в США. Посмотрим, соответствует ли действительности утверждение некоего посетившего Беркли иностранца, который, по словам журнала Америка, заявил: Вряд ли во всем мире есть какое-либо другое место, где недовольный чувствует себя так хорошо. Оказывается, многие американцы, в том числе и постоянно проживающие в Беркли, думают по-иному. К их числу относятся, в частности, преподаватели политических наук университета в Беркли Шелдон С. Воллин и Джон X. Шаар, которые в Нью-Йоркском книжном обозрении писали: Для многих студентов вся система (образования) кажется превращением университетского общества в фабрику по массовому производству машин из людей... То, что произошло в Беркли, нельзя понимать, как фанатический взрыв малолетних преступников или неблагодарных бунтарей. Эти студенты нарушили правила и законы в конвульсивных попытках принудить к действиям администрацию, которая не желала слушать их справедливые требования и рассматривать их как полноправных членов интеллектуального общества. В соответствии с утверждением журнала Америка толчком к беспорядкам был арест одного студента, который умышленно нарушил распоряжение администрации. Не стоит говорить о том, сколь упрощенно смотрит журнал на вопрос о беспорядках. Но в нем извращена, мягко выражаясь, и фактическая сторона. Джек Вайн-берг, член Конгресса борьбы за расовое равенство, который фигурирует в журнале под именем одного студента, был арестован наряду с другими студентами 1 октября за распространение литературы своей организации. Это была очередная провокация со стороны администрации и полиции, рассчитанная на то, чтобы запугать студентов и заставить их прекратить борьбу. Накануне, 30 сентября, администрация применила дисциплинарные меры к восьми студентам, представлявшим другие демократические студенческие организации. Когда эти восемь студентов были вызваны в деканат, то туда явилось 450 студентов с заявлением, что они также подлежат дисциплинарным взысканиям, так как тоже принимали участие в действиях, за которые была наказана восьмерка. Администрация отказалась беседовать с ними. Студенты начали сидячую забастовку. Администрация пошла на новую провокацию, исключив из университета восемь указанных студентов на неопределенный срок. Таким образом, арест Джека Вайнберга был уже третьей по счету провокацией за эти два дня. Но расчет администрации запугать студентов не удался. Студенты решили продолжать борьбу. Они окружили полицейскую машину, в которую был брошен Вайнберг, устроили вокруг нее сидячую забастовку, и машина не могла увезти арестованного студента. Здесь же состоялся митинг, во время которого выступавшие требовали снятия обвинения против восьми исключенных студентов, освобождения Джека Вайнберга, изменения университетских правил в целях введения политической свободы в кэмпусе. Глубокой ночью к месту сидячей забастовки явилось около двухсот фашиствующих молодчиков. Они осыпали студентов площадной бранью, бросали в них окурки, тухлые яйца. Расчет был на то, чтобы спровоцировать столкновение, в которое могла бы вмешаться полиция и разогнать сидящих вокруг машины студентов. Но студенты не поддались на провокацию. Они не встали со своих мест. Наоборот, несмотря на позднее время, их число выросло, и фашиствующие молодчики вынуждены были убраться. Тогда против студентов была брошена полиция. Кэмпус наводнили около 700 полицейских, вооруженных дубинками и гранатами со слезоточивым газом. Всем студентам, принимавшим участие в сидячей забастовке вокруг полицейской машины, угрожали арестом. Студентов предупредили, что если через десять минут они не урегулируют свой конфликт с администрацией, то полицейские дубинки и гранаты со слезоточивым газом будут пущены в ход. Студенты были вынуждены отступить, но сидячая забастовка дала им возможность почувствовать свою силу и укрепила решимость продолжать борьбу. Руководителями движения в Беркли были прогрессивные студенты. Их настроения оказались близкими и понятными широким массам студенчества. И они смогли сохранить доверие студентов до окончания борьбы. Женщиной действий называли студенты Беркли во время своего выступления молодую коммунистку Беттину Аптекер, дочь известного американского коммуниста Герберта Аптекера, Несмотря на свои 20 лет (Беттина родилась в 1944 году в Форте Брагге, штат Северная Каролина), она уже до событий в Беркли принимала участие в различных политических выступлениях. В первый год учебы в университете Беттина проводила работу в движении за гражданские права, против дискриминации в приеме негров на работу. Во время этой кампании она была в первый раз арестована. Вторично она подверглась аресту за участие в выступлениях зимой 1964/65 года. Беттина принимала участие в демонстрациях, выступала на митингах, являлась одним из студенческих представителей на переговорах с властями. Любовь и уважение среди студентов она завоевала благодаря своей неутомимой энергии, организаторскому таланту, решимости добиться удовлетворения справедливых требований. Беттина Аптекер сказала, когда проходили студенческие выборы: Пусть никто никому не лжет. Пусть те, кто хотел бы голосовать за меня, знают мои мысли. Я против жестокой и грязной войны во Вьетнаме. И знайте: я член коммунистической партии, ее рядовой боец. Аптекер получила самое большое количество голосов и была избрана студенческим представителем в этом крупном университете. Избрание коммунистки в органы студенческого самоуправления университета впервые за всю послевоенную историю студенческого движения в США говорит о том, что студенты начинают отвергать антикоммунизм. Они хотят, чтобы самоуправление стало действительным, чтобы его органы боролись за удовлетворение их насущных требований. В журнале Америка, на который уже делались ссылки, сказано: Ни одна организация не имела полномочий представлять интересы разношерстной студенческий массы. Действительно, студенческие организации, существующие на средства монополистических кругов, оказались несостоятельными перед лицом развернувшихся в Беркли событий. Национальная студенческая ассоциация заботилась только о том, чтобы начавшееся в Беркли движение не разрослось, до общенациональных масштабов, и несмело высказывалась в этой связи за уступки со стороны администрации. Она стремилась затушевать истинные причины и цели борьбы и свести весь вопрос к процедуре исключения и применения к студентам дисциплинарных мер. Отделение НСА в Беркли - Ассоциация студентов университетского кэмпуса - занимала такую же позицию и даже пробовала пугать студентов массовыми исключениями. Тем самым она помогала маневрам администрации, рассчитанным на то, чтобы свергнуть сопротивление студентов. Реакция пустила в ход излюбленный метод антикоммунизма. Президент университета Кларк Керр заявил, что 49 процентов демонстрантов вокруг машины были коммунистами или сочувствующими им. Но он просчитался. Это не оттолкнуло студенческие массы от движения протеста. Слишком очевидна была справедливость требований демонстрантов, слишком глубоко затрагивали эти требования интересы подавляющего большинства студентов. В конечном итоге заявления администрации только лишь способствовали росту авторитета студентов, стоявших во главе протеста. В противовес Ассоциации студентов университетского кэмпуса, которая могла только тормозить движение, студенты объединяются в свои собственные организации, основными из которых были Студенческая ассоциация и Координационный комитет аспирантов. Их возникновение было явным показателем стремления студентов и аспирантов к настоящему участию в делах университета. Они с готовностью пошли на сотрудничество с политическими студенческими организациями, и в первую очередь с организациями демократического характера, ибо на происшедших к этому времени событиях многие студенты смогли убедиться, что единственный путь покончить с произволом администрации лежит через создание прочной коалиции всех групп, существующих в кэмпусе. Это объединение произошло в форме уже упоминавшегося Движения за свободу слова. В университете возник своеобразный единый студенческий фронт. Можно ли в таком случае согласиться с журналом Америка, что в Беркли ни одна организация не имела полномочий представлять интересы разношерстной студенческой массы? Другое дело, что власти штата и университетская администрация не желали слушать законных представителей общеуниверситетского массового движения студентов. Справедливость требований студентов была настолько очевидна, что их поддержали многие преподаватели университета, а некоторые из них, главным образом из числа молодых, приняли участие в студенческих демонстрациях и сидячих забастовках. Борьба студентов развернулась с новой силой в начале декабря, когда руководящему комитету Движения за свободу слова было предъявлено обвинение в организации незаконных демонстраций 1 и 2 октября, хотя, как известно, в то время даже само движение организационно еще не было оформлено. В ответ на это обвинение 2 декабря была вновь проведена сидячая забастовка, длившаяся 36 часов, в которой приняло участие более 800 студентов. По приказу губернатора штата Брауна в университетский городок прибыло 600 вооруженных полицейских для произведения арестов в Зале Спрол, в котором засели забастовавшие студенты. Вот как описывает полицейский произвол Беттина Аптекер. 4 часа утра. Начались аресты. Преподаватели и тысячи студентов начали собираться у Зала Спрол. Аресты продолжались все утро и весь день четверга. Это был самый большой массовый арест в мирное время за всю историю Соединенных Штатов... Полицейская дубинка выбила окно на втором этаже. Разлетелись стекла. Вскрикнули студенты. Полицейские выхватили микрофон из рук Джека Вайнберга, когда он пытался рассказать собравшимся у здания тысячам людей о том, что происходит внутри... Члены Комитета преподавателей по вопросам студенческого поведения пытались проникнуть в Зал Спрол, чтобы присутствовать в качестве свидетелей при аресте. Их не пустила полиция. В это время полиция университетского городка закрыла окна здания газетами, чтобы репортеры и преподаватели не могли видеть, что происходит внутри. Некоторые преподаватели пытались встретиться с президентом Керром и другими представителями администрации. Им это не удалось. Полицейские грязно выражались... Нам выкручивали руки, волочили вниз по лестницам. Легких весом просто швыряли. Полиция арестовала 800 студентов. Большинство из них было доставлено в тюрьму Санта-Рита, находящуюся в сельской местности в 35 милях от Беркли, которая во время войны использовалась как концлагерь для американских японцев. Грубый акт полицейского произвола всколыхнул весь университет. Через некоторое время после ареста у ворот тюрьмы Санта-Рита появилась группа преподавателей, потребовавших немедленно отпустить студентов. В самом кэмпусе преподаватели провели чрезвычайный митинг, на котором осудили действия губернатора и выразили поддержку Движению за свободу слова. Сами руководители движения провели после обеда того же дня митинг, в котором приняло участие около 15 тысяч человек. Во многих аудиториях университета прямо на досках появились импровизированные плакаты, написанные преподавателями: Я не буду преподавать до тех пор, пока в кэмпусе находятся 600 полицейских. Все административные и учебные здания были окружены пикетами, в которых принимали участие не только студенты, но и преподаватели. Это было началом забастовки, которая продлилась несколько дней и в которой приняло участие более 80 процентов студентов и большое число преподавателей. И если реакционные газеты стремились в первый день замолчать забастовку, представить ее как провал, то через три дня даже пресса Херста была вынуждена признать, что до некоторой степени забастовка была, во всяком случае, эффективной. В эти дни Движение за свободу слова получало поддержку из самых различных источников. Преподаватели собрали 8,5 тысячи долларов, для того чтобы взять арестованных студентов на поруки. 75 адвокатов заявили о своей готовности бесплатно защищать на суде арестованных студентов. Солидарность со студентами выразили некоторые профсоюзы. Ассоциация сельскохозяйственных рабочих в Лос-Анджелесе, центральные рабочие советы Аламеды, Сан-Франциско и Контра-Косты, Союз докеров прямо поддержали забастовку, осудили использование полиции в кэмпусе и потребовали от регентов и администрации предоставить студентам полную политическую свободу. Члены Союза водителей грузовиков отказывались провозить грузы на территорию университета через студенческие линии пикетов. В адрес бастовавших студентов поступило много приветствий, телеграмм солидарности, целый ряд организаций выступил со специальными заявлениями в этой связи. В заявлении секретаря Совета строительных рабочих штата Джорджа Харди, в частности, отмечалось: Учебное заведение, претендующее на то, чтобы считаться крупнейшим университетом мира, совершило позорный акт. Джордж Харди призвал к освобождению арестованных студентов, к поддержке их целей и требований, к чистке совета регентов, его демократизации, включению в его состав действительных представителей народа. Студенты, принимавшие участие в митинге, на котором зачитывалось это заявление, встретили его бурными возгласами приветствий. Подавляющее большинство из них впервые познало солидарность со стороны рабочего класса, силой обстоятельств вынуждено было задуматься над тем, среди каких слоев населения им следует в первую очередь искать помощи и поддержки. В этих условиях собрался академический сенат, в котором имеют право принимать участие все преподаватели университета. На заседании присутствовало рекордное число преподавателей - более 900 человек. Шесть тысяч студентов ждали на улице решения сената. Большинством голосов сенат удовлетворил некоторые требования студентов, а именно: не должно быть правил, регулирующих содержание высказываний студентов; правила, регулирующие время, место и характер политической деятельности, должны ограничиваться самым необходимым для нормальной работы университета; в области политической деятельности вопросы студенческой дисциплины должны входить исключительно в компетенцию преподавателей. Но совет регентов не согласился передать дисциплинарную власть из рук администрации в руки преподавателей. Более того, на своем заседании регенты создали секретный комитет для расследования коммунистического влияния в Движении за свободу слова. Администрация, и особенно канцлер университета Стронг, всячески маневрировала, чтобы свести на нет решения академического сената. Борьба продолжалась. Движение за свободу слова проводило работу по мобилизации общественного мнения страны в защиту 800 студентов, которые должны были предстать перед судом. Студенты были готовы к новым активным выступлениям. В конце концов, администрация вынуждена была уступить. Канцлер Стронг, руками которого монополии и власти штата проводили свою реакционную политику в университете, подал в отставку. Вновь назначенный канцлер встретился с руководителями Движения за свободу слова и заверил их, что требования, за которые в течение четырех месяцев боролись студенты, будут в основном выполнены. Конечно, победа была неполной. Уступки со стороны администрации ни в коей мере не касались системы образования. Студенты добились лишь некоторой либерализации правил, регулирующих политическую деятельность в кэмпусе. Право устанавливать место и время собраний политического характера было сохранено за администрацией. Но успех и значение выступления студентов Беркли измеряются не только и даже не столько вырванными у властей уступками. Студенты познали силу объединенных действий, Они поняли, что, только действуя вместе, можно заставить администрацию и власти прислушиваться к их справедливым требованиям. События в Беркли всколыхнули студентов других американских университетов, показали, что, помимо резолюций с просьбами и обращениями, которые, как правило, кладутся администрацией под сукно, есть другие активные и эффективные методы борьбы. Это обстоятельство вынужден был признать даже орган НСА - журнал Американский студент. На его страницах, в частности, отмечалось: Редко события так встряхивали американскую университетскую жизнь, как Движение за свободу слова в Калифорнийском университете в Беркли... Размеры влияния событий в Беркли... неизмеримы. Помимо движения в самом Беркли, студенческие протесты положили начало волне активной студенческой деятельности по всей стране. Именно эта волна и вынудила на такое признание руководителей НСА, которые поняли, что если не предпринять соответствующих маневров, то волна может если не снести, то существенно потрепать их позиции в студенческом движении США. Не только лидеров НСА, но и руководителей многих университетов события в Беркли заставили заигрывать со студентами. Другие деятели образования не могли скрыть своей злобы, называя всех студентов Беркли красными, повстанцами, бунтарями, безответственными элементами и т. п. Это было вызвано страхом перед отчетливо проявившимся в Беркли нарастанием интереса студентов к важным общественно-политическим проблемам. В Йельском университете развернулась борьба против проводимой администрацией политики по вопросам найма на работу преподавателей. Студенты выступили против увольнения из университета неугодных властям профессоров. В открытом форуме и в пикетах, продолжавшихся 67 часов, приняли участие более двух тысяч студентов. То же произошло в Бруклинском колледже в связи с увольнением профессора философии Роберта Ситтона, отказавшегося поставить свою подпись под присягой лояльности. Протест выразился в том, что 200 студентов ушли с лекции президента колледжа Гарри Д. Гидеонсе, когда он в реакционном духе рассказывал о событиях в Беркли. Студенты провели демонстрацию против увольнения профессора, в защиту академических свобод, за допуск в кэмпусе противоречивых организаций и ораторов. В государственном университете Нью-Йорк в Буффало студенты протестовали против увольнения за отказ подписать присягу лояльности поэта Грегори Корсо. В линиях пикета, - писал один репортер, - студенты обсуждали случай с Корсо так горячо, как будто он был ведущим спортсменом, которого вдруг не допустили к участию в принципиальной игре. В Рудесфоде (штат Нью-Джерси) 1500 студентов университета Фарлайх Дикинсон провели марши и пикеты как выражение всеобщего студенческого неудовлетворения в связи с отказом администрации принять во внимание их резолюции с требованиями предоставления студентам большей политической свободы, учета их мнения при увольнениях преподавателей. Рост политической активности наблюдался и в таких университетах, как Темплский, где студентов традиционно считали апатичными и неспособными на какие-либо активные действия. В городском университете Нью-Йорка 4500 студентов провели митинг с требованием бесплатного обучения. В колледже Вейк Форест в Северной Каролине развернулось движение за назначение в совет колледжа неверующих лиц. В Рутжерском университете (штат Нью-Джерси) - движение за участие студентов в определении путей их обучения. Все эти примеры свидетельствуют о росте интереса американских студентов к важным политическим проблемам, об их пробуждении от многолетнего аполити-цизма, освобождении от пут маккартизма и холодной войны, о проникновении в их сознание необходимости бороться за свои права, за демократию. Студенты Беркли, - писал руководитель Движения за свободу слова Марио Савио в предисловии к книге Беркли. Новый студенческий взрыв, - требуют сейчас то, что, можно надеяться, потребует в один прекрасный день весь угнетенный средний класс белого населения. События в Беркли и их влияние на университетскую жизнь в США вызвали злобу среди американской реакции. И в то же время они явились новым свидетельством тому, что молчаливое поколение США обретает дар речи. Университеты в осаде Известный американский специалист по студенческим беспорядкам профессор Гарвардского университета Сеймур Мартин Липсет после событий в Беркли писал о том, что по всей видимости следует ожидать подобных беспорядков и в других кэмпусах. Пять лет спустя весной 1969 года на страницах журнала Юнайтед Стейтс ньюс энд Уорлд рипорт тот же Липсет, вспоминая свои слова, сказанные в связи с событиями в Беркли, вынужден был констатировать: Я боюсь, что наше предсказание сбылось. Для такого рода признания оснований более чем достаточно. Студенты бунтуют не только на западном побережье, хотя Беркли и продолжает идти в авангарде борьбы (достаточно сказать, что начиная с 1964 года там не было ни одного спокойного семестра). Студенческие выступления охватили практически все университетские центры страны. Они стали обычным явлением в старейших высших учебных заведениях, в кастовых университетах так называемой плющевой лиги, которые предназначались для потомков правящей верхушки и традиционно рассматривались как оплот американского капитализма. Со времени выступлений в Беркли выросла политическая активность студенчества, расширился круг студенческих требований. В студенческих выступлениях требования академического характера все теснее переплетаются с общедемократическими, политическими требованиями. Показательны в этом смысле события, развернувшиеся в апреле 1968 года в Колумбийском университете, когда студенты захватили и в течение нескольких недель удерживали ряд университетских зданий, когда вместо занятий в кэмпусе развернулась битва между студентами и полицией. Колумбийский университет - это один из старейших университетов в США, занимающий видное место в системе подготовки верных защитников американского капитализма. Около 50 процентов бюджетных средств университета поступает от федерального правительства. В нем широко представлены интересы империй Рокфеллера и Моргана, многих ведущих корпораций, работающих на войну. Как отмечает в своей брошюре Колумбия, Инкорпорейтед Беттина Аптекер, преподаватели и различные институты Колумбийского университета до угрожающих размеров превратились в думающие танки правительства Соединенных Штатов и гигантских корпораций, которым служит это правительство. В университете проводятся крупные военные исследования. В нем действует созданный в 1956 году министерством обороны Институт оборонных аналитических исследований, где, помимо выполнения технических военных заказов , разрабатываются программы для осуществления агрессивных планов американского империализма в зарубежных странах, а также стратегия и тактика империализма для проведения внутренней политики, направленной против народа собственной страны. При университете существует центр русских исследований, созданный на средства, полученные из фонда Рокфеллера, институт по изучению коммунизма, возглавляемый известным антикоммунистом Збигневым Бржезинским. В 1967 году там был создан институт по изучению проблем Южной Азии, поскольку, как заявил декан отделения международных отношений университета Эндрю Кордьер, значение Южной и Юго-Восточной Азии для Соединенных Штатов постоянно возрастает. Многие профессора университета принимают непосредственное участие в планировании внешней политики США, являясь членами Комитета планирования госдепартамента, а также членами Национального комитета безопасности. Некоторые из преподавателей связаны с ЦРУ. Так, например, профессор Адольф Берль принимал участие в разработке плана вторжения на Кубу в районе Залива свиней. Назначенный в 1967 году директором Института международных отношений Колумбийского университета Маршалл Шулман известен как человек, консультировавший в свое время ЦРУ по русскому вопросу. Колумбийский университет находится в Нью-Йорке, в городе, где проживают миллионы негров и пуэрториканцев. Более того, учебные здания университета расположены на границе с Гарлемом. И тем не менее, Колумбийский университет является сегрегационным высшим учебным заведением. Студенты-негры составляют менее двух процентов от общего числа учащихся, когда в общем населении страны один негр приходится на 10 белых, а в колледжах один негритянский студент - на 30 белых. В Колумбийском университете, так же как и во всех других высших учебных заведениях США, студенты-негры чувствуют себя изолированными от белых студентов. Для них закрыто участие в общественной деятельности, во многих мероприятиях. Тем более знаменательно, что поводом к студенческой забастовке в апреле 1968 года в этом сегрегационном университете послужил расовый вопрос, а именно сгон негритянских семей с обжитых мест в связи с расширением университета и строительством спортивного университетского комплекса, где для жителей Гарлема тоже было отведено место, но с отдельным входом, чтобы белые студенты не смешивались со своими сверстниками с черным цветом кожи. Назревавший в течение многих лет протест молодых жителей Гарлема вылился в мощные демонстрации. Студенты Колумбийского университета поддержали их справедливые требования забастовкой и захватом учебных помещений, в ходе которых было арестовано более 700 человек. Студенческий протест быстро перерос проблему строительства спортивного комплекса. Они требовали повышения заработной платы для негритянских и пуэрто-риканских рабочих, предоставления им права объединения в профсоюзы, приема на работу в университет преподавателей негритянского происхождения, введения курса о расовых взаимоотношениях, освобождения всех арестованных студентов и снятия с них всех обвинений, прекращения сотрудничества университета с военно-промышленным комплексом, и в частности - с Институтом оборонных аналитических исследований. Выступления студентов Колумбийского университета не были изолированным явлением. В это же время студенты-негры Северо-Западною университета (штат Иллинойс) захватили и 36 часов удерживали административный корпус университета. Они требовали увеличения стипендий, числа негров среди преподавательского состава, введения курсов негритянской литературы и искусства. 6 мая 1968 года 200 студентов Стэнфордского университета (штат Калифорния) заняли здание университета в знак протеста против вербовочной деятельности ЦРУ среди студентов университета. Три дня продолжалась сидячая забастовка, в итоге которой требования студентов были удовлетворены. В этот же день на территории колледжа Чейни (штат Пенсильвания) появились баррикады, основное здание университета было занято студентами. Они требовали права участия в управлении университетом, прекращения агрессии во Вьетнаме. Студенческими волнениями оказались охвачены и многие другие учебные заведения США. Затишья в кэмпусах не было в течение всего 1968 года. Не наступило оно и в 1969 году, когда мне довелось быть свидетелем забастовки студентов Чикагского университета . Произошло это в пасмурный февральский день. Громадный университетский двор, покрытый грязно-серым подтаивающим снегом, был п
Комментариев нет:
Отправить комментарий